Борис Райтшустер — немецкий журналист, в 1999 — 2015 гг. возглавлял бюро немецкого журнала «Фокус» в Москве. Автор книг «Путинократия. Человек во власти и его система» и «Скрытая война Путина»- о запугивании русскоязычного населения Германии, игру на страхах посттоталитарного постсоветского общества и о том, как Путин пытается расколоть немецкий истеблишмент.

fashion-featured

— Сейчас в российских медиа муссируется кризис беженцев. Вы тоже говорите об этом. Как разобраться, что происходит? Особенно, когда мы говорим с русскоязычной аудиторией в Германии.

— На самом деле происходит скрытая война — я так и называю свою новую книгу «Скрытая война Путина». Она направлена на дестабилизацию Германии и всего европейского сообщества. И в Германии она идет особенно активно. Есть два важных фактора: первый фактор, — что Германия играет какую-то решающую роль внутри Европейского сообщества в политике в отношении России и Украины. И второй — в Германии, по разным оценкам, от трех до четырех миллионов русскоязычных, и российская пропаганда направлена на них, продолжается мощное разжигания межнациональной розни российскими медиа, которые существуют в Германии.

— О чем говорят эти СМИ?

— Вы знаете, если следить за российскими федеральными СМИ, то возникает ощущение, что если ты в Германии — лучше вообще не выходить из дома. Якобы за углом каждого дома стоит беженец, который только и ждет, чтобы насиловать, воровать и грабить. Это абсолютно искаженная картина реальности в Германии, которая иногда доходит до абсурда. Например, НТВ называло беженцев «бактериологическим бомбами», в «Комсомольской правде» была целая статья, где были такие абсурдные вещи, что большинство немцев безработные, немцы боятся на улицу выходить, почти как во времена Гитлера. Это уже какие-то больные фантазии, которые в российских СМИ тиражируются, и, к сожалению, это уже имеет последствия для русскоязычного населения Германии.

— А почему именно беженцы? Интересно, потому что в Украине этот месседж также присутствует, и люди запуганы беженцами в Европе.

— Я думаю, они просто почувствовали, что это слабая точка, это волнует людей. По мнению многих немцев, немецкие СМИ эту тему недостаточно объективно освещают. Путин и его пропаганда это умело используют.

— Что же тогда действительно происходит? В недавних публикациях говорилось о том, что и англоязычная пресса преувеличивает проблемы с беженцами в Германии. Например, в некоторых землях Германии победили зеленые, которые декларируют политику солидарности в отношении беженцев, но возникает ощущение, что побеждают партии, которые против Меркель, хотя она наоборот призывала немцев принять людей, которые бегут от войны.

Я бы сказал, что сейчас в Германии довольно расшатана политическая система — такого раньше никогда не было. Правые популистские партии набрали до 25% в отдельных землях. Христианские демократы потерпели поражение, социал-демократы в двух землях получили историческое поражение. И та политическая система, которую мы знаем в Германии, она раскачивается. Я не думаю, что это последствия путинской пропаганды. Путин просто очень умело подливает масла в огонь.

— Как так случилось, что в Восточной Европе — в странах, где почти нет беженцев, — Словакии, Польше — правые, консервативные, националистические партии говорят на языке кремлевской пропаганды? Русскоязычное население Германии — это в том числе и люди с территории Украины, Казахстана, Молдовы — это не только этнические русские. На чем играют СМИ, кроме того, что является массированная информация на НТВ и других каналах? Почему тема беженцев так сработала с постсоветскими людьми?

— Эта ксенофобия — наследие сталинского режима. В Германии есть четкое разделение между западными и восточными землями. И именно в восточных землях правые наиболее сильны на выборах, ведь именно там страх перед иностранцами сильнейший. Этому есть разные объяснения. Умными мне кажутся из них две. Первое — при коммунистической системе не было толерантности, то есть это авторитарный режим, который никогда не был толерантен ни к другим мнениям, ни к иностранцам. Второе — восточные немцы не привыкли: в западной Германии уже были и турки, и итальянцы, которые за десятилетия стали частью общества. Уже известно, что они не едят маленьких детей, с ними можно жить, как с людьми. А на востоке была монокультура — там почти не было иностранцев, для них это непривычно, это новое, а в человеческой природе — бояться всего нового.

Меркель не стоит на стороне Кремля. Но, если Путину удастся от нее избавиться, то, я думаю, Германия будет стоять на стороне Кремля.

— Какие отношения сейчас между Меркель и Путиным, между Кремлем и Бундестагом?

— Здесь нужно очень отличать его отношения с Меркель — очень напряженные, там искренняя нелюбовь. И они этого не скрывают. Есть очень надежная информация о том, что Путин пытается вредить Меркель, вплоть до того, что хочет её снять с должности канцлера. Что было бы впервые, когда Москва хочет отстранить от должности немецкого канцлера — таков исторический опыт существует.

Меркель и христианские демократы с одной стороны, а с другой у Путина есть исторически хорошие связи с социал-демократами. Герхард Шредер сегодня в определенной степени является секретарем Кремля. Штайнмайер, министр иностранных дел — его тесный соратник, человек, который поднял Шредера. И Зигмар Габриэль, заместитель Меркель и председатель социал-демократической партии, тоже из той же федеральной земли, и Шредер. Социал-демократы во многом проводят путинскую политику.

— В Украине об этом тоже часто говорят, потому что Запад — Франция, Германия — постоянно говорят, что Украина должна выполнять Минские соглашения, иначе существует риск снятия санкций. Иногда даже есть мысли — «наверное, они в Германии, скорее всего, стоят на стороне Кремля».

— Меркель не стоит на стороне Кремля. Но, если Путину удастся от нее избавиться, то, я думаю, Германия будет стоять на стороне Кремля. Потому что и Штайнмайер такой мягкий, и когда, Зигмар Габриэль ездил в Москву, мы шутили, что это было больше похоже на собеседование при приеме на работу в «Газпром», чем на государственный визит. И глава Баварии тоже очень подозрительно доброжелательный с Путиным.

— Чтобы разобраться в ситуации, какой политический вес имеет Меркель на других политиков?

— Сейчас они определенным образом нейтрализуют друг друга. Если бы Меркель была одна, я думаю, она была бы более критической и настаивала на своем, а поскольку они в широкой коалиции с социал-демократами и должны все согласовывать, получается такой пат, ничья.

В Украине никто не боится высказывать свое мнение, в обществе ощущается свобода, отсутствие страха. Надо пожить в Москве, чтобы понимать, что это такое. Вы уже забыли, как это бывает по-другому, и разучились ценить эти преимущества.

— Что касается Украины, на что вы здесь обращаете внимание? Какие слабые точки, кроме того, что медленно внедряются реформы и с коррупцией борются не так, как хотелось бы.

— Мне бросается в глаза, что очень много людей недовольны тем, что происходит, — они были полны надеждой, что все-таки после Майдана некоторые процессы необратимы. Многие чувствуют себя, словно обманутый вкладчик, ведь «мы вышли на улицы, сто человек погибли, а теперь здесь те же политические игры». Мне больше всего не нравится, что олигархический строй и дальше процветает. Но не стоит забывать, что надо отделить одно от другого — одно дело, что реформы не такие быстрые, а другое — это все равно другой режим, совсем другая система, чем в России. Никто не боится выражать свое мнение, в обществе ощущается свобода, отсутствие страха. Надо пожить в Москве, чтобы понимать, что это такое. Вы уже забыли, как это бывает по-другому, и разучились ценить эти преимущества, а они очень сильны. В Москве сейчас всё-таки очень тяжелая атмосфера. Агрессия чувствуется и давит, а Киев — это как свежий воздух.

— Сейчас много говорят о подковровые договоренности во власти — о том, что президент пытается выстроить свою вертикаль, и есть проблемы с генпрокурором, есть непрозрачные назначения в правительстве … За чем нужно следить?

— Я считаю, что эти болезни у вас общие с Россией. Но в Москве считают, что это их преимущество, и так должно быть, но у вас уже никто не может сказать — вот мы любим коррупцию, это нужно, и любим, когда у нас твердая рука, любим, чтобы нами руководили. Не надо требовать от Украины, чтобы она стала за день идеальной демократией. Это одна сторона. А другая сторона — страшно именно этим оправдывать все ошибки – ну, а что вы хотите, мы не можем за один день стать чистой демократией. И мне кажется, темп все же можно было еще ускорить.

0

Автор публикации

не в сети 10 месяцев

artman1000

0
Комментарии: 21Публикации: 353Регистрация: 29-09-2014